«Работник всегда находится в уязвимом положении»
«Работник всегда находится в уязвимом положении»
Как изменилось положение наемных работников после начала войны? Кого чаще всего увольняют за антивоенную позицию? Объединяются ли россияне для защиты своих трудовых прав и какие методы используют? Участники проектов Antijob и АнтиФонд рассказали о своей работе и перспективах рабочего движения в свете войны и массовых сокращений

— Как появился проект Antijob и каковы направления вашей работы?

Antijob основали несколько участников «Автономного действия» в 2004 году. Одной из изначальных идей было иронически противопоставить себя job.ru, одному из старейших сайтов по поиску вакансий, который ориентировался на массовый сегмент. Наш ресурс был задуман как ресурс идейный и политический, и мы изначально придерживались презумпции классовой виновности: мы исходили и исходим из идеи о том, что в капиталистической системе эксплуатация работника работодателем является нормой, а работник всегда находится в уязвимом положении, чему мы и пытаемся противодействовать.

В дальнейшем, в 2011 году, при активном участии Antijob начнут формироваться «Сети солидарности» — стихийная децентрализованная система ячеек в разных городах, которая помогала работникам добиваться справедливости на рабочих местах. Они делали это, полагаясь на тактику прямого действия: приходили на предприятия, помогали устраивать забастовки, угрожали обнародовать информацию о конфликте на предприятии (если требования работников не будут выполнены), находили компрометирующую информацию на владельцев бизнеса. «Сети солидарности» прекратили работу в связи с ужесточением режима, а Antijob остался уже как онлайн-проект, публикующий отзывы работников на работодателей. Причем, в отличие от аналогичных коммерческих интернет-проектов, которые появились позже, мы принципиально не убираем плохие отзывы за деньги.

“Наш ресурс был задуман как ресурс идейный и политический, и мы изначально придерживались презумпции классовой виновности”

Было много успешных случаев, когда отрицательный отзыв влиял на работодателя, и он выплачивал полагающуюся оплату труда или компенсации, выполнял прочие требования. Работодатель дорожит своей репутацией, потому что люди проверяют отзывы на компанию прежде чем пойти туда на собеседование. Одной строительной компании, например, даже пришлось сделать ребрендинг и сменить название из-за большого количества плохих отзывов, оставленных на Antijob. 

На сайте проекта мы также публикуем разные тексты: по теории анархизма, о наемном труде и капитализме, аналитические статьи на актуальные темы. Также мы поучаствовали в издании двух книг: перевыпустили книгу «Работа — Капитализм. Экономика. Сопротивление» американского анархистского коллектива Crimethinc (первое издание датируется 2013 годом) совместно с издательским кооперативом «Радикальная теория и практика» и опубликовали «Труд освобождает» — сборник историй работников о нарушении прав и борьбе с этими нарушениями — совместно с издательским кооперативом «Напильник». После начала войны в социальных сетях мы стали активно освещать ситуацию с увольнением из-за антивоенной позиции и многочисленные случаи вывода работников в простой, сокращений и урезания заработной платы, которые напрямую связаны с войной. На сайте мы стали публиковать больше лонгридов популярного формата,  последний из которых был посвящен экономической ситуации в России и ухудшению положения рабочих. 

Иногда нам приходится идти на уступки, скрывая некоторые отзывы и тексты, привлекшие внимание Роскомнадзора, потому что мы хотим, чтобы у людей из России оставался доступ к нашему сайту и социальным сетям. На месте отзыва в этом случае нередко фигурирует требование Роскомназдора, а иногда и решение суда [прим. Разговор состоялся до блокировки antijob.net. Сейчас сайт заблокирован по требованию РКН, но доступен через VPN или зеркало antijob.info]. Для нас важно, что Antijob пользуется большой популярностью в том числе среди аудитории, которая не имеет четко сформированных политических взглядов. Среди наших читателей большинство имеют рабочие специальности, и мы обращаемся к ним прежде всего. Иногда само существование собрания отзывов о произволе работодателей способно политизировать. И даже несмотря на некоторую самоцензуру, нам удается нести людям наши идеи.

— После начала вторжения в Украину, Antijob, Феминистское антивоенное сопротивление (ФАС) и Антивоенный больничный организовали AнтиФонд. В чем суть его работы?

— Сначала мы начали помогать работникам, которые были уволены или которые подверглись давлению на работе из-за антивоенной позиции. В рамках фонда была организована юридическая помощь, она предполагала консультации по составлению жалоб и даже сопровождение в суде. Больше всего таких заявок мы получали от педагогов и представителей творческих профессий. Могу вспомнить школьного учителя, уволенного из-за того, что в конце уроков он показывал антивоенную презентацию. Ему даже не разрешили забрать свои вещи из кабинета. Другой случай произошел с сотрудницей итальянской страховой компании, которая написала письмо начальству с просьбой ее релоцировать. Российская часть менеджмента увидела это письмо, отключила ее от всех серверов компании, и она несколько месяцев сидела перед неработающим компьютером, потому что формально ее не могли уволить. А вот ее дочь, в тот момент проходившую стажировку в той же компании, уволили.

Со временем таких заявок становилось все меньше, но в связи с войной, санкциями и тяжелой экономической ситуацией участились случаи сокращений и невыплат зарплат. Сейчас массовые сокращения в основном происходят в компаниях, которые сворачивают свой бизнес в России, но вскоре они будут происходить и на местных предприятиях. Например, на «Автовазе» в Ижевске, потому производство автомобилей «Лада Веста» перенесли в Тольятти. Из-за недостатка комплектующих собирать то, что до этого собирали в Тольятти не могут, и поэтому менеджмент решил пожертвовать заводом в Ижевске. Некоторых специалистам предложили релокацию в Тольятти, но большинство работников сокращают. Компания говорит, что оставит небольшое количество работников, потому что там теперь будут производить электрокары, но сами работники в это не верят и считают, что завод закроют. Также планируются сокращения среди пилотов «боингов», потому что такие самолеты перестают использоваться из-за санкций. 

— Социологи и другие исследователи часто говорят, что в России крайне атомизированное общество. Объединяются ли россияне, чтобы отстаивать свои трудовые права?

— После начала массовых сокращений и невыплат люди стали объединяться, но в основном для того, чтобы просить помощи у государства: они подают коллективные жалобы в прокуратуру, пишут открытые письма президенту. За последний месяц было несколько обращений Владимиру Путину, среди них, например, от рабочих упомянутого ижевского автозавода и сотрудников Москанала (аварийной службы канализации в Москве), которых отправили работать в самопровозглашенную ЛНР. Также работники часто просят журналистов предать их ситуацию огласке, но уверенности в том, что они сами могут за себя постоять, у них нет.

“После начала массовых сокращений и невыплат люди стали объединяться, но в основном для того, чтобы просить помощи у государства”

В АнтиФонде мы пытаемся распространять информацию о коллективных методах борьбы за свои права. Мы оказываем юридическую помощь в организации профсоюзов и забастовок. Многие боятся идти на такие меры, потому что не знают своих прав, думая, что совершают нечто противозаконное, и опасаясь потерять место работы. Пока что в этом плане активности не очень много. Эффективнее всего самоорганизуются работники сферы услуг, например таксисты и курьеры.

— На фоне принятия новых репрессивных законов и размытой практики правоприменения кажется, что в России обращаться к закону и государственным институциям для защиты своих прав бессмысленно. Как обстоит дело с трудовыми правами?

— Трудовые отношения в России часто подчинены скорее неформальным правилам, чем законодательству в строгом смысле. Многие работники не знают своих прав, и поэтому ими легко манипулировать. Например, большинство компаний пытается сделать так, чтобы сотрудники увольнялись по собственному желанию. Известен один показательный случай, когда учительницу школы заставляли уволиться, а она отказывалась. Тогда ее вызвали в бухгалтерию и вместе с другими документами на подпись подсунули заявление на увольнение. Потом юристы объяснили ей, что заявление можно отозвать, но за два дня с момента подписи начальство умудрилось посмотреть записи с камер и найти там доказательство ее халатности.

Часто работодатели торгуются и предлагают в обмен на заявление, т.е. на увольнение по собственному желанию, выплатить одну месячную зарплату, таким образом избежав процедуры формального сокращения. Правда, когда работники обращаются с жалобой в прокуратуру, им нередко выплачивают полагающуюся компенсацию. При этом мы не можем оценить объективно, как работают государственные органы, потому что не знаем, какую часть обращений они игнорируют.

С уверенностью можно сказать, что несоблюдение трудовых прав — массовое явление в России. Хотя после обращений в прокуратуру, работникам удается получить невыплаченную зарплату, большое количество компаний не несет никакой ответственности за нарушения. Например, на складах Ozon, Wildberries и Sima Land — рабские условия труда. Людей заставляют голыми проходить через металлоискатели на входе и выходе с рабочего места. Несмотря на то, что уже много месяцев эта ситуация предана огласке, ничего не меняется.

Однако даже если вы не сильно верите в российское правосудие, обращаться к нему и заявлять о нарушениях нужно из принципа. В особенности это стоит делать, если ваш случай напрямую не связан с критикой режима или выражением гражданской позиции, когда все заранее понятно и суд скорее всего не встанет на вашу сторону. В трудовых конфликтах все-таки есть шанс добиться справедливости и вдохновить своим примером других работников на защиту своих прав. 

“С уверенностью можно сказать, что несоблюдение трудовых прав — массовое явление в России”

Теперь, когда появился АнтиФонд, можно еще и получить бесплатную юридическую консультацию и понять, как защитить свои права в конкретном случае. Помощь такого формата раньше была доступна только в сфере политической правозащиты. Правда, есть еще комитет «Гражданское содействие», который работает с беженцами, но он оказывает помощь скорее в поиске работы, нежели в решении трудовых конфликтов. Получается, что война спровоцировала появление новых помогающих инициатив.

— Некоторые надеются, что новый приток людей в антивоенное движение случится в связи с ухудшением трудовой ситуации: люди будут терять работу и поймут, что война касается их напрямую. Как вы оцениваете такую перспективу?

Мы в Antijob тоже в это верим. Исторические примеры показывают, что это возможно. Возьмем революцию в Иране. Хотя она и носила консервативный характер и закончилась победой исламистов, ее история наглядно показывает, как происходит протестная мобилизация. Сначала протестовали студенты. Рабочие присоединились к ним только после того, как шах Мохаммед Реза Пехлеви провел реформы, которые вызвали огромную инфляцию, из-за чего заводы стали закрываться и проводить сокращения. И именно эти массовые выступления и забастовки тогда заставили шаха отойти от власти, было выбрано новое правительство. Подобную историю можно найти в Польше, где значительную роль играл профсоюз «Солидарность» и рабочее движение. Из-за сокращений и закрытия предприятий возрастет количество различных протестов, связанных с рабочей тематикой, а значит и возможностей для распространения нашей повестки, в том числе и ее антивоенных аспектов, будет больше. Именно на этот вариант развития событий мы рассчитываем и пытаемся ему способствовать, призывая к самоорганизации. В России сокращений будет все больше, цены будут расти, уровень доходов падать. В какой-то момент вопрос станет ребром.

Поделиться публикацией:

«Почти в каждом селе есть погибшие»
«Почти в каждом селе есть погибшие»
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
«Работник всегда находится в уязвимом положении»
«Работник всегда находится в уязвимом положении»
Как изменилось положение наемных работников после начала войны? Кого чаще всего увольняют за антивоенную позицию? Объединяются ли россияне для защиты своих трудовых прав и какие методы используют? Участники проектов Antijob и АнтиФонд рассказали о своей работе и перспективах рабочего движения в свете войны и массовых сокращений

— Как появился проект Antijob и каковы направления вашей работы?

Antijob основали несколько участников «Автономного действия» в 2004 году. Одной из изначальных идей было иронически противопоставить себя job.ru, одному из старейших сайтов по поиску вакансий, который ориентировался на массовый сегмент. Наш ресурс был задуман как ресурс идейный и политический, и мы изначально придерживались презумпции классовой виновности: мы исходили и исходим из идеи о том, что в капиталистической системе эксплуатация работника работодателем является нормой, а работник всегда находится в уязвимом положении, чему мы и пытаемся противодействовать.

В дальнейшем, в 2011 году, при активном участии Antijob начнут формироваться «Сети солидарности» — стихийная децентрализованная система ячеек в разных городах, которая помогала работникам добиваться справедливости на рабочих местах. Они делали это, полагаясь на тактику прямого действия: приходили на предприятия, помогали устраивать забастовки, угрожали обнародовать информацию о конфликте на предприятии (если требования работников не будут выполнены), находили компрометирующую информацию на владельцев бизнеса. «Сети солидарности» прекратили работу в связи с ужесточением режима, а Antijob остался уже как онлайн-проект, публикующий отзывы работников на работодателей. Причем, в отличие от аналогичных коммерческих интернет-проектов, которые появились позже, мы принципиально не убираем плохие отзывы за деньги.

“Наш ресурс был задуман как ресурс идейный и политический, и мы изначально придерживались презумпции классовой виновности”

Было много успешных случаев, когда отрицательный отзыв влиял на работодателя, и он выплачивал полагающуюся оплату труда или компенсации, выполнял прочие требования. Работодатель дорожит своей репутацией, потому что люди проверяют отзывы на компанию прежде чем пойти туда на собеседование. Одной строительной компании, например, даже пришлось сделать ребрендинг и сменить название из-за большого количества плохих отзывов, оставленных на Antijob. 

На сайте проекта мы также публикуем разные тексты: по теории анархизма, о наемном труде и капитализме, аналитические статьи на актуальные темы. Также мы поучаствовали в издании двух книг: перевыпустили книгу «Работа — Капитализм. Экономика. Сопротивление» американского анархистского коллектива Crimethinc (первое издание датируется 2013 годом) совместно с издательским кооперативом «Радикальная теория и практика» и опубликовали «Труд освобождает» — сборник историй работников о нарушении прав и борьбе с этими нарушениями — совместно с издательским кооперативом «Напильник». После начала войны в социальных сетях мы стали активно освещать ситуацию с увольнением из-за антивоенной позиции и многочисленные случаи вывода работников в простой, сокращений и урезания заработной платы, которые напрямую связаны с войной. На сайте мы стали публиковать больше лонгридов популярного формата,  последний из которых был посвящен экономической ситуации в России и ухудшению положения рабочих. 

Иногда нам приходится идти на уступки, скрывая некоторые отзывы и тексты, привлекшие внимание Роскомнадзора, потому что мы хотим, чтобы у людей из России оставался доступ к нашему сайту и социальным сетям. На месте отзыва в этом случае нередко фигурирует требование Роскомназдора, а иногда и решение суда [прим. Разговор состоялся до блокировки antijob.net. Сейчас сайт заблокирован по требованию РКН, но доступен через VPN или зеркало antijob.info]. Для нас важно, что Antijob пользуется большой популярностью в том числе среди аудитории, которая не имеет четко сформированных политических взглядов. Среди наших читателей большинство имеют рабочие специальности, и мы обращаемся к ним прежде всего. Иногда само существование собрания отзывов о произволе работодателей способно политизировать. И даже несмотря на некоторую самоцензуру, нам удается нести людям наши идеи.

— После начала вторжения в Украину, Antijob, Феминистское антивоенное сопротивление (ФАС) и Антивоенный больничный организовали AнтиФонд. В чем суть его работы?

— Сначала мы начали помогать работникам, которые были уволены или которые подверглись давлению на работе из-за антивоенной позиции. В рамках фонда была организована юридическая помощь, она предполагала консультации по составлению жалоб и даже сопровождение в суде. Больше всего таких заявок мы получали от педагогов и представителей творческих профессий. Могу вспомнить школьного учителя, уволенного из-за того, что в конце уроков он показывал антивоенную презентацию. Ему даже не разрешили забрать свои вещи из кабинета. Другой случай произошел с сотрудницей итальянской страховой компании, которая написала письмо начальству с просьбой ее релоцировать. Российская часть менеджмента увидела это письмо, отключила ее от всех серверов компании, и она несколько месяцев сидела перед неработающим компьютером, потому что формально ее не могли уволить. А вот ее дочь, в тот момент проходившую стажировку в той же компании, уволили.

Со временем таких заявок становилось все меньше, но в связи с войной, санкциями и тяжелой экономической ситуацией участились случаи сокращений и невыплат зарплат. Сейчас массовые сокращения в основном происходят в компаниях, которые сворачивают свой бизнес в России, но вскоре они будут происходить и на местных предприятиях. Например, на «Автовазе» в Ижевске, потому производство автомобилей «Лада Веста» перенесли в Тольятти. Из-за недостатка комплектующих собирать то, что до этого собирали в Тольятти не могут, и поэтому менеджмент решил пожертвовать заводом в Ижевске. Некоторых специалистам предложили релокацию в Тольятти, но большинство работников сокращают. Компания говорит, что оставит небольшое количество работников, потому что там теперь будут производить электрокары, но сами работники в это не верят и считают, что завод закроют. Также планируются сокращения среди пилотов «боингов», потому что такие самолеты перестают использоваться из-за санкций. 

— Социологи и другие исследователи часто говорят, что в России крайне атомизированное общество. Объединяются ли россияне, чтобы отстаивать свои трудовые права?

— После начала массовых сокращений и невыплат люди стали объединяться, но в основном для того, чтобы просить помощи у государства: они подают коллективные жалобы в прокуратуру, пишут открытые письма президенту. За последний месяц было несколько обращений Владимиру Путину, среди них, например, от рабочих упомянутого ижевского автозавода и сотрудников Москанала (аварийной службы канализации в Москве), которых отправили работать в самопровозглашенную ЛНР. Также работники часто просят журналистов предать их ситуацию огласке, но уверенности в том, что они сами могут за себя постоять, у них нет.

“После начала массовых сокращений и невыплат люди стали объединяться, но в основном для того, чтобы просить помощи у государства”

В АнтиФонде мы пытаемся распространять информацию о коллективных методах борьбы за свои права. Мы оказываем юридическую помощь в организации профсоюзов и забастовок. Многие боятся идти на такие меры, потому что не знают своих прав, думая, что совершают нечто противозаконное, и опасаясь потерять место работы. Пока что в этом плане активности не очень много. Эффективнее всего самоорганизуются работники сферы услуг, например таксисты и курьеры.

— На фоне принятия новых репрессивных законов и размытой практики правоприменения кажется, что в России обращаться к закону и государственным институциям для защиты своих прав бессмысленно. Как обстоит дело с трудовыми правами?

— Трудовые отношения в России часто подчинены скорее неформальным правилам, чем законодательству в строгом смысле. Многие работники не знают своих прав, и поэтому ими легко манипулировать. Например, большинство компаний пытается сделать так, чтобы сотрудники увольнялись по собственному желанию. Известен один показательный случай, когда учительницу школы заставляли уволиться, а она отказывалась. Тогда ее вызвали в бухгалтерию и вместе с другими документами на подпись подсунули заявление на увольнение. Потом юристы объяснили ей, что заявление можно отозвать, но за два дня с момента подписи начальство умудрилось посмотреть записи с камер и найти там доказательство ее халатности.

Часто работодатели торгуются и предлагают в обмен на заявление, т.е. на увольнение по собственному желанию, выплатить одну месячную зарплату, таким образом избежав процедуры формального сокращения. Правда, когда работники обращаются с жалобой в прокуратуру, им нередко выплачивают полагающуюся компенсацию. При этом мы не можем оценить объективно, как работают государственные органы, потому что не знаем, какую часть обращений они игнорируют.

С уверенностью можно сказать, что несоблюдение трудовых прав — массовое явление в России. Хотя после обращений в прокуратуру, работникам удается получить невыплаченную зарплату, большое количество компаний не несет никакой ответственности за нарушения. Например, на складах Ozon, Wildberries и Sima Land — рабские условия труда. Людей заставляют голыми проходить через металлоискатели на входе и выходе с рабочего места. Несмотря на то, что уже много месяцев эта ситуация предана огласке, ничего не меняется.

Однако даже если вы не сильно верите в российское правосудие, обращаться к нему и заявлять о нарушениях нужно из принципа. В особенности это стоит делать, если ваш случай напрямую не связан с критикой режима или выражением гражданской позиции, когда все заранее понятно и суд скорее всего не встанет на вашу сторону. В трудовых конфликтах все-таки есть шанс добиться справедливости и вдохновить своим примером других работников на защиту своих прав. 

“С уверенностью можно сказать, что несоблюдение трудовых прав — массовое явление в России”

Теперь, когда появился АнтиФонд, можно еще и получить бесплатную юридическую консультацию и понять, как защитить свои права в конкретном случае. Помощь такого формата раньше была доступна только в сфере политической правозащиты. Правда, есть еще комитет «Гражданское содействие», который работает с беженцами, но он оказывает помощь скорее в поиске работы, нежели в решении трудовых конфликтов. Получается, что война спровоцировала появление новых помогающих инициатив.

— Некоторые надеются, что новый приток людей в антивоенное движение случится в связи с ухудшением трудовой ситуации: люди будут терять работу и поймут, что война касается их напрямую. Как вы оцениваете такую перспективу?

Мы в Antijob тоже в это верим. Исторические примеры показывают, что это возможно. Возьмем революцию в Иране. Хотя она и носила консервативный характер и закончилась победой исламистов, ее история наглядно показывает, как происходит протестная мобилизация. Сначала протестовали студенты. Рабочие присоединились к ним только после того, как шах Мохаммед Реза Пехлеви провел реформы, которые вызвали огромную инфляцию, из-за чего заводы стали закрываться и проводить сокращения. И именно эти массовые выступления и забастовки тогда заставили шаха отойти от власти, было выбрано новое правительство. Подобную историю можно найти в Польше, где значительную роль играл профсоюз «Солидарность» и рабочее движение. Из-за сокращений и закрытия предприятий возрастет количество различных протестов, связанных с рабочей тематикой, а значит и возможностей для распространения нашей повестки, в том числе и ее антивоенных аспектов, будет больше. Именно на этот вариант развития событий мы рассчитываем и пытаемся ему способствовать, призывая к самоорганизации. В России сокращений будет все больше, цены будут расти, уровень доходов падать. В какой-то момент вопрос станет ребром.

Рекомендованные публикации

«Почти в каждом селе есть погибшие»
«Почти в каждом селе есть погибшие»
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
«В какой-то момент все, что ты делаешь, становится активизмом»
«В какой-то момент все, что ты делаешь, становится активизмом»
Ни одного солдата для преступной войны!
Ни одного солдата для преступной войны!

Поделиться публикацией: