Если у России как национального государства нет будущего, то есть ли будущее у постнациональной России? Культурный критик и философ Борис Буден — о предпосылках постсоветского капитализма и эксплуатации прошлого российской пропагандой

«О, священная борьба между левыми и правыми, в этот и в Судный день, я стою вместе с крайними левыми, самыми крайними левыми. Потому что лишь страшный вопль, обращенный против Бессмыслицы, может приблизить шепот нового Разума».

Август Цесарец, 1919 г.  Хорватский писатель, казнен хорватскими фашистами в 1941 г.

Если историческую форму Бессмыслицы, в которой мы живем сегодня, можно выразить одним словом, то таким словом будет «растрата». Наиболее ярким ее проявлением сегодня является война России против Украины — масштабная растрата человеческих жизней, материальных, культурных и когнитивных ресурсов, моральных способностей, политических возможностей и, что хуже всего, пустая трата времени. Мы знаем это уже давно: если мы не сможем радикально изменить наш образ жизни — «мы» означает человечество в целом, — то фатальная синергия планетарных кризисов, от пандемий и неравенства до самого насущного — глобального потепления, уничтожит человеческую жизнь на Земле. Наши дни сочтены. Точки, давно отмеченные на нашем таймлайне — «переломный момент», «точка кипения» или просто точка невозврата — скоро будут достигнуты, если уже не были пройдены. И что же мы делаем? Мы ведем войны. Ради чего?

Россия напала на Украину, чтобы захватить территорию, которой у нее больше, чем у любой другой страны в мире. Она сделала это во имя защиты фантазии, называемой «русским миром», нормативного блока идентичности, созданного для противостояния другому блоку идентичности — «Западу». На самом деле Россия лишь разожгла уже тлеющую мировую войну идентичностей, ускорив тем самым процесс их выравнивания в глобальном масштабе. То, что даже некоторые из самых выдающихся геополитических экспертов на Западе считали весьма проблематичным и потенциально контрпродуктивным вопросом безопасности — расширение НАТО на восток — теперь выглядит как стратегический шаг к окончательной милитаризации Западной идентичности. Сегодня на украинских полях сражений Запад ведет прокси-войну, которая окончательно устанавливает его границы с остальным миром. Публичная легитимация поддержки Западом Украины, ссылающаяся на принципы суверенитета и территориальной целостности национальных государств, относится к уже изжившему себя языку старого международного порядка, в значительной степени разрушенного самим Западом.

Однако истинная загадка этой войны заключается в том, почему Россия так слепо согласилась сыграть конструктивную роль в окончательном формировании Запада, который сегодня модернизирует свое диффузное политическое, идеологическое, экономическое и военное превосходство, унаследованное от колониальных времен, в полноценный, четко ограниченный, боеспособный блок идентичности? Почему сейчас Россия так откровенно действует против самых жизненно важных интересов своего народа и, более того, против жизненно важных интересов незападных «остальных»? Она ведет себя как социопат, который, надев камеру GoPro на шлем и предварительно выложив свой «манифест», состоящий из идеологического мусора о защите идентичности, массово расстреливает ни в чем неповинных людей.  В официальной российской версии это еще глупее: Россия ведет войну, чтобы защитить Украину и весь мир от нацистов.

“Государство было не только повивальной бабкой постсоветских олигархов, но и их постоянным опекуном, без которого этот класс не мог бы выжить”

Как известно, реставрация капитализма в России и многих других странах бывшего Советского Союза привела к тотальному разрушению социально-экономической жизни. Очищенное от социалистических отношений собственности пространство пустующих постиндустриальных земель предлагало один из основных вариантов примитивного накопления капитала — огораживание природы как бесплатного источника накопления. Счастливчиков, воспользовавшихся этой возможностью, сегодня называют «олигархами». Достаточно сильные, чтобы сформировать правящий класс у себя дома, они были и до сих пор остаются слишком слабыми, чтобы конкурировать со своими намного более могущественными западными коллегами на развивающихся глобальных рынках. Именно поэтому они были вынуждены полагаться на государство как на единственную гарантию своих классовых привилегий, приобретенных в результате преступной приватизации. Государство было не только повивальной бабкой постсоветских олигархов, но и их постоянным опекуном, без которого этот класс не мог бы выжить. Именно это, а не уникальный дурной менталитет, является истинной причиной коррупции, которая присуща олигархическому правлению не только в постсоциалистических странах.

Но как насчет самого государства? Где оно нашло смысл своего существования в идеологической пустоте, образовавшейся после краха социализма? Оно нашло его во времени, или, точнее говоря, в прошлом, единственном временном измерении, все еще доступном на постисторических пустырях бывших социалистических обществ. Где еще его было искать? Будущее ушло вместе с коммунизмом; настоящее было еще хуже, чем прошлое. Если с точки зрения первоначального накопления постсоветский капитализм возник благодаря пространству, а именно благодаря захвату и эксплуатации природы, то государство, его повивальная бабка и пожизненная кормилица, идеологически укоренилось во времени, очищенном теперь от следов прежней истории и сведенном к качеству сырья с одним-единственным измерением, прошлым. Идентитарная зацикленность на прошлом — вот истинный идеологический исток современного российского государства.

 “Трагедия прошлого не повторяется как фарс, а добывается как полезное ископаемое”

То, что не было понятно раньше, в случае с войной в Украине стало наконец очевидным. Уже во время оккупации Россией Крыма на улицах Москвы можно было увидеть автомобили с разного вида наклейками, имеющими общее содержание: «1941—1945: можем повторить». За бредовым желанием повторить историческое событие прошлого явно прослеживается напыщенный культ победы СССР во Второй мировой войне. Но только вопрос о том, как и из чего был сделан этот культ, раскрывает его поистине патологический характер. Россия не только приватизировала всю славу победы СССР над нацистской Германией, которую она первоначально разделила с другими странами бывшего Советского Союза, включая Украину; в жуткой параллели с практикой своего добывающего капитализма Россия сегодня перекачивает те моря крови, которыми, борясь с фашизмом, миллионы советских граждан когда-то пропитали землю европейского континента. Она качает эту кровь в качестве ископаемого топлива, чтобы питать свою военную машину. Трагедия прошлого не повторяется как фарс, а добывается как полезное ископаемое. Вот почему Россия не только уже проиграла свою войну на Украине — она проигрывает и Вторую мировую войну. Это стало ясно в самый последний момент, когда нам не осталось ничего другого, как преисполниться сочувствия и уважения к мужчинам с нацистскими татуировками, взятыми в плен в Мариуполе. Они потерпели поражение от тех, кто был хуже их. Вместо того чтобы вновь разыграть победу России над нацистами, московская пропаганда показала, как Россия превратила нацистов в положительных исторических персонажей. В Украине Россия не второй раз победила нацизм, а впервые начертала его человеческое лицо. Это, конечно, непростительно, но дает хороший урок всем, кто обращается к прошлому, чтобы его повторить. Они также не могут избежать преобразующей силы исторической случайности.

Есть ли выход из этого кошмара? Да, есть, но сначала нужно признать полное поражение. России kaputt, в том смысле, в каком Курцио Малапарте использовал это немецкое слово для описания Европы в катастрофе Второй мировой войны. Оно означает: сломанный, законченный, разлетевшийся на куски, разрушенный. Малапарте начал писать роман Kaputt в 1941 году, работая военным корреспондентом в Украине, недалеко от сегодняшних фронтов. Он увидел войну глазами тех, кому предстояло ее проиграть, стал свидетелем их морального падения и бессмысленности их насилия, продиктованного страхом и слабостью. Но он не знал, что пишет о сегодняшней России, обреченной проиграть войну в Украине. История, однако, не повторяется. Нет никакой уверенности в том, что Россия, потерпев крах, рано или поздно восстановится, как послевоенная Европа и Германия. Более того, не стоит даже желать такого восстановления, потому что именно этого хотят сторонники status quo.

Россия или Запад? – это ложный вопрос, прикрывающий отсутствие смысла. Как бы мы на него ни ответили, нам «капут»”

То, что выглядит как типичная западная политкорректность, а именно, благородная попытка западной общественности провести четкую границу между Путиным и Россией, чтобы сделать ответственность личной («это война Путина, а не России»), на самом деле имеет своим источником глубокий страх перед радикальными последствиями этой войны, которые могут выйти далеко за рамки «смены режима» в России. «Путин» — это гораздо больше, чем человек, это имя для временного отклонения от правила. «Злой или безумный Путин» молчаливо подразумевает изначально нетронутое, подлинно доброе ядро российской идентичности, которое рано или поздно возобладает и вернет все на круги своя — мечту о том, что Россия вернется на орбиту Запада, заново откроет для себя все преимущества либеральной демократии и будет следовать благожелательному и приятному капитализму, который обеспечит стабильный рост и принесет пользу подавляющему большинству граждан. Короче говоря, это не более чем фантазия на тему России как спокойного и дружелюбного соседа Запада и НАТО и преданного поклонника либерально-демократического капитализма.

Но что если единственный результат этой войны, к которому действительно стоит стремиться, — это не Россия без Путина, а Россия без самой России, видение людей, освобождающих себя из клетки идентичности, в которой они оказались заперты своим национальным государством и его националистической идеологией, токсичной смесью собственной территории, языка, истории, культуры и религии? Что если существует жизнь после и вне национальной идентичности, а Россия станет местом ее открытия, местом на земле, где люди перестанут попусту тратить свое время, сумеют жить в мире с природой и наконец-то сделают что-то для будущего своих детей?

Все еще есть надежда на то, что уход России в небытие, означает определенное преимущество, ведь она первой достигнет точки невозврата. В конце концов, какой смысл России возобновлять бесконечную погоню за Западом? На самом деле, она уже неплохо проявила себя в этом постисторическом жанре. Разрушая существующий международный порядок, перекраивая границы, вторгаясь в чужие страны, милитаризируя и вооружая собственное общество, навязывая свою волю и интересы более слабым и бедным, разжигая манию величия, мобилизуя ксенофобские, расистские и фашистские настроения, — во всем этом Россия не отстает от Запада. Она даже начала, как говорит нам грязное западное бессознательное устами бывшего президента США, «совершенно неоправданное и жестокое вторжение в Ирак».

Россия или Запад? – это ложный вопрос, прикрывающий отсутствие смысла. Как бы мы на него ни ответили, нам «капут». Вот почему мы должны со страшным воплем отвергнуть его и прошептать наполненные новым Смыслом слова, превосходящие этот порочный выбор.

Поделиться публикацией:

«Почти в каждом селе есть погибшие»
«Почти в каждом селе есть погибшие»
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
Если у России как национального государства нет будущего, то есть ли будущее у постнациональной России? Культурный критик и философ Борис Буден — о предпосылках постсоветского капитализма и эксплуатации прошлого российской пропагандой

«О, священная борьба между левыми и правыми, в этот и в Судный день, я стою вместе с крайними левыми, самыми крайними левыми. Потому что лишь страшный вопль, обращенный против Бессмыслицы, может приблизить шепот нового Разума».

Август Цесарец, 1919 г.  Хорватский писатель, казнен хорватскими фашистами в 1941 г.

Если историческую форму Бессмыслицы, в которой мы живем сегодня, можно выразить одним словом, то таким словом будет «растрата». Наиболее ярким ее проявлением сегодня является война России против Украины — масштабная растрата человеческих жизней, материальных, культурных и когнитивных ресурсов, моральных способностей, политических возможностей и, что хуже всего, пустая трата времени. Мы знаем это уже давно: если мы не сможем радикально изменить наш образ жизни — «мы» означает человечество в целом, — то фатальная синергия планетарных кризисов, от пандемий и неравенства до самого насущного — глобального потепления, уничтожит человеческую жизнь на Земле. Наши дни сочтены. Точки, давно отмеченные на нашем таймлайне — «переломный момент», «точка кипения» или просто точка невозврата — скоро будут достигнуты, если уже не были пройдены. И что же мы делаем? Мы ведем войны. Ради чего?

Россия напала на Украину, чтобы захватить территорию, которой у нее больше, чем у любой другой страны в мире. Она сделала это во имя защиты фантазии, называемой «русским миром», нормативного блока идентичности, созданного для противостояния другому блоку идентичности — «Западу». На самом деле Россия лишь разожгла уже тлеющую мировую войну идентичностей, ускорив тем самым процесс их выравнивания в глобальном масштабе. То, что даже некоторые из самых выдающихся геополитических экспертов на Западе считали весьма проблематичным и потенциально контрпродуктивным вопросом безопасности — расширение НАТО на восток — теперь выглядит как стратегический шаг к окончательной милитаризации Западной идентичности. Сегодня на украинских полях сражений Запад ведет прокси-войну, которая окончательно устанавливает его границы с остальным миром. Публичная легитимация поддержки Западом Украины, ссылающаяся на принципы суверенитета и территориальной целостности национальных государств, относится к уже изжившему себя языку старого международного порядка, в значительной степени разрушенного самим Западом.

Однако истинная загадка этой войны заключается в том, почему Россия так слепо согласилась сыграть конструктивную роль в окончательном формировании Запада, который сегодня модернизирует свое диффузное политическое, идеологическое, экономическое и военное превосходство, унаследованное от колониальных времен, в полноценный, четко ограниченный, боеспособный блок идентичности? Почему сейчас Россия так откровенно действует против самых жизненно важных интересов своего народа и, более того, против жизненно важных интересов незападных «остальных»? Она ведет себя как социопат, который, надев камеру GoPro на шлем и предварительно выложив свой «манифест», состоящий из идеологического мусора о защите идентичности, массово расстреливает ни в чем неповинных людей.  В официальной российской версии это еще глупее: Россия ведет войну, чтобы защитить Украину и весь мир от нацистов.

“Государство было не только повивальной бабкой постсоветских олигархов, но и их постоянным опекуном, без которого этот класс не мог бы выжить”

Как известно, реставрация капитализма в России и многих других странах бывшего Советского Союза привела к тотальному разрушению социально-экономической жизни. Очищенное от социалистических отношений собственности пространство пустующих постиндустриальных земель предлагало один из основных вариантов примитивного накопления капитала — огораживание природы как бесплатного источника накопления. Счастливчиков, воспользовавшихся этой возможностью, сегодня называют «олигархами». Достаточно сильные, чтобы сформировать правящий класс у себя дома, они были и до сих пор остаются слишком слабыми, чтобы конкурировать со своими намного более могущественными западными коллегами на развивающихся глобальных рынках. Именно поэтому они были вынуждены полагаться на государство как на единственную гарантию своих классовых привилегий, приобретенных в результате преступной приватизации. Государство было не только повивальной бабкой постсоветских олигархов, но и их постоянным опекуном, без которого этот класс не мог бы выжить. Именно это, а не уникальный дурной менталитет, является истинной причиной коррупции, которая присуща олигархическому правлению не только в постсоциалистических странах.

Но как насчет самого государства? Где оно нашло смысл своего существования в идеологической пустоте, образовавшейся после краха социализма? Оно нашло его во времени, или, точнее говоря, в прошлом, единственном временном измерении, все еще доступном на постисторических пустырях бывших социалистических обществ. Где еще его было искать? Будущее ушло вместе с коммунизмом; настоящее было еще хуже, чем прошлое. Если с точки зрения первоначального накопления постсоветский капитализм возник благодаря пространству, а именно благодаря захвату и эксплуатации природы, то государство, его повивальная бабка и пожизненная кормилица, идеологически укоренилось во времени, очищенном теперь от следов прежней истории и сведенном к качеству сырья с одним-единственным измерением, прошлым. Идентитарная зацикленность на прошлом — вот истинный идеологический исток современного российского государства.

 “Трагедия прошлого не повторяется как фарс, а добывается как полезное ископаемое”

То, что не было понятно раньше, в случае с войной в Украине стало наконец очевидным. Уже во время оккупации Россией Крыма на улицах Москвы можно было увидеть автомобили с разного вида наклейками, имеющими общее содержание: «1941—1945: можем повторить». За бредовым желанием повторить историческое событие прошлого явно прослеживается напыщенный культ победы СССР во Второй мировой войне. Но только вопрос о том, как и из чего был сделан этот культ, раскрывает его поистине патологический характер. Россия не только приватизировала всю славу победы СССР над нацистской Германией, которую она первоначально разделила с другими странами бывшего Советского Союза, включая Украину; в жуткой параллели с практикой своего добывающего капитализма Россия сегодня перекачивает те моря крови, которыми, борясь с фашизмом, миллионы советских граждан когда-то пропитали землю европейского континента. Она качает эту кровь в качестве ископаемого топлива, чтобы питать свою военную машину. Трагедия прошлого не повторяется как фарс, а добывается как полезное ископаемое. Вот почему Россия не только уже проиграла свою войну на Украине — она проигрывает и Вторую мировую войну. Это стало ясно в самый последний момент, когда нам не осталось ничего другого, как преисполниться сочувствия и уважения к мужчинам с нацистскими татуировками, взятыми в плен в Мариуполе. Они потерпели поражение от тех, кто был хуже их. Вместо того чтобы вновь разыграть победу России над нацистами, московская пропаганда показала, как Россия превратила нацистов в положительных исторических персонажей. В Украине Россия не второй раз победила нацизм, а впервые начертала его человеческое лицо. Это, конечно, непростительно, но дает хороший урок всем, кто обращается к прошлому, чтобы его повторить. Они также не могут избежать преобразующей силы исторической случайности.

Есть ли выход из этого кошмара? Да, есть, но сначала нужно признать полное поражение. России kaputt, в том смысле, в каком Курцио Малапарте использовал это немецкое слово для описания Европы в катастрофе Второй мировой войны. Оно означает: сломанный, законченный, разлетевшийся на куски, разрушенный. Малапарте начал писать роман Kaputt в 1941 году, работая военным корреспондентом в Украине, недалеко от сегодняшних фронтов. Он увидел войну глазами тех, кому предстояло ее проиграть, стал свидетелем их морального падения и бессмысленности их насилия, продиктованного страхом и слабостью. Но он не знал, что пишет о сегодняшней России, обреченной проиграть войну в Украине. История, однако, не повторяется. Нет никакой уверенности в том, что Россия, потерпев крах, рано или поздно восстановится, как послевоенная Европа и Германия. Более того, не стоит даже желать такого восстановления, потому что именно этого хотят сторонники status quo.

Россия или Запад? – это ложный вопрос, прикрывающий отсутствие смысла. Как бы мы на него ни ответили, нам «капут»”

То, что выглядит как типичная западная политкорректность, а именно, благородная попытка западной общественности провести четкую границу между Путиным и Россией, чтобы сделать ответственность личной («это война Путина, а не России»), на самом деле имеет своим источником глубокий страх перед радикальными последствиями этой войны, которые могут выйти далеко за рамки «смены режима» в России. «Путин» — это гораздо больше, чем человек, это имя для временного отклонения от правила. «Злой или безумный Путин» молчаливо подразумевает изначально нетронутое, подлинно доброе ядро российской идентичности, которое рано или поздно возобладает и вернет все на круги своя — мечту о том, что Россия вернется на орбиту Запада, заново откроет для себя все преимущества либеральной демократии и будет следовать благожелательному и приятному капитализму, который обеспечит стабильный рост и принесет пользу подавляющему большинству граждан. Короче говоря, это не более чем фантазия на тему России как спокойного и дружелюбного соседа Запада и НАТО и преданного поклонника либерально-демократического капитализма.

Но что если единственный результат этой войны, к которому действительно стоит стремиться, — это не Россия без Путина, а Россия без самой России, видение людей, освобождающих себя из клетки идентичности, в которой они оказались заперты своим национальным государством и его националистической идеологией, токсичной смесью собственной территории, языка, истории, культуры и религии? Что если существует жизнь после и вне национальной идентичности, а Россия станет местом ее открытия, местом на земле, где люди перестанут попусту тратить свое время, сумеют жить в мире с природой и наконец-то сделают что-то для будущего своих детей?

Все еще есть надежда на то, что уход России в небытие, означает определенное преимущество, ведь она первой достигнет точки невозврата. В конце концов, какой смысл России возобновлять бесконечную погоню за Западом? На самом деле, она уже неплохо проявила себя в этом постисторическом жанре. Разрушая существующий международный порядок, перекраивая границы, вторгаясь в чужие страны, милитаризируя и вооружая собственное общество, навязывая свою волю и интересы более слабым и бедным, разжигая манию величия, мобилизуя ксенофобские, расистские и фашистские настроения, — во всем этом Россия не отстает от Запада. Она даже начала, как говорит нам грязное западное бессознательное устами бывшего президента США, «совершенно неоправданное и жестокое вторжение в Ирак».

Россия или Запад? – это ложный вопрос, прикрывающий отсутствие смысла. Как бы мы на него ни ответили, нам «капут». Вот почему мы должны со страшным воплем отвергнуть его и прошептать наполненные новым Смыслом слова, превосходящие этот порочный выбор.

Рекомендованные публикации

«Почти в каждом селе есть погибшие»
«Почти в каждом селе есть погибшие»
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 2
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
Шесть историй времен «частичной мобилизации». Часть 1
«В какой-то момент все, что ты делаешь, становится активизмом»
«В какой-то момент все, что ты делаешь, становится активизмом»
Ни одного солдата для преступной войны!
Ни одного солдата для преступной войны!

Поделиться публикацией: